Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 108

108

При изучении саг создается впечатление, что в большинстве гардов наряду с законной женой домохозяина находилась хотя бы одна его любовница, обычно зависимая от домохозяина женщина-служанка, как рабыня, так и формально свободная. Отец Олава Павлина поселил любовницу-рабыню в своем имении, заручившись согласием жены; возможно, это как-то определялось бытующей практикой. Со временем из-за недовольства жены и, видимо, охладев к любовнице, немолодой Хёскульд отселил наложницу, обеспечив ее недвижимым имуществом, причем такой образ действий встречается в сагах редко (если речь не идет о любовницах королей и ярлов). Гораздо чаще любовницы хозяина находились в гарде постоянно, и терпимость хозяек также свидетельствует о распространенности этих отношений в обществе, их принятости. Судя по мотивации разводов, предпринимаемых по инициативе женщин (см. выше), жены обычно игнорировали «шалости» своих мужей со служанками — то ли ради сохранения брака и своего положения в обществе, то ли из-за презрения к рабыням, так что об их истинных, глубоко запрятанных чувствах судить сложно.

«Побочная жена». «Сага о Ньяле» многое добавляет к сведениям об отношении людей саги к открытому сожительству женатых мужчин с женщинами, в том числе с женщинами вне своего домохозяйства. Эти сведения также проливают дополнительный свет на сам институт брака в мире саги. Вообще, если обнаруживалось, что какой-нибудь мужчина имеет связь с чужой женой, вдовой или девицей, то считалось, что он «блудит» и «дурит» ей голову. При желании семья женщины могла за это отомстить либо потребовать виру. Если же женатый мужчина имел связь с некой одинокой женщиной (по контексту — свободной), то она рассматривалась как «побочная жена» с «незаконными детьми», что было вполне обыкновенно и как бы в порядке вещей, если только не вмешивалась законная жена.

Множество фактов, касающихся «домашней» любовницы, заведенной в доме из числа несвободных челядинок, как и относительно «побочной жены», свидетельствуют, что это была распространенная практика и что моногамная семья свободных домохозяев, не говоря об элите, нередко фактически не была таковой. Существовало двоеженство в форме сочетания законной семьи и зависимых наложниц и/или побочных жен, не оформленное ритуалом и правом, но принятое повседневным обычаем. Такая семья практиковалось в Скандинавии, судя по сагам, и в XII–XIII вв., — как уже принявшими христианство государями, так и их подданными.

В скандинавской мифологии сохранилось сведение и о многомужестве в древние времена, но проверить это невозможно…

Наложничество как внебрачное сожительство. Теперь речь пойдет о собственно о наложничестве. В сагах это не освященное ритуалом брака более или менее стабильное сожительство свободных мужчины и женщины. В такие внебрачные связи вступали обычно неженатые мужчины. Сплошь и рядом наложница жила вместе с холостым мужчиной, зачастую ведя его хозяйство и рожая ему детей, так что и в данном случае мы сталкиваемся с определенной формой именно сожительства в точном значении этого слова: временного и не оформленного особыми процедурами аналога брака. Судя по всему, такое сожительство было основано на личном соглашении мужчины и женщины. Оно отличалось от того, что сами скандинавы называли «неполным браком», поскольку в последнем случае наложницу как бы покупали по договоренности с ее семьей, чаще всего независимо от ее согласия.

Наиболее широкими возможностями для того, чтобы завести одну или одновременно нескольких привлекательных наложниц-фавориток, обладала элита: конунги, хёвдинги, богатые и влиятельные («могучие») бонды. Конунг Сигурд сделал своей наложницей дочь богатого бонда. Харальд Суровый имел «официальную» наложницу (середина XI в.). В «Саге о Магнусе Голоногом» Снорри Стурлусон пишет, что до того, как этот норвежский король женился на Маргарете, дочери шведского короля Инги, он имел детей от других женщин и наложниц, как низкого, так и знатного происхождения (гл. XVI). Судя по практике других европейских обществ, находившихся на поздней догосударственной и раннегосударственной стадиях, наложничество на уровне правителей в ряде случаев могло осуществляться на договорных началах, важных для развития вассальных связей. Не могу пока понять, почему наиболее часто, спокойно и откровенно о наложницах, преимущественно в среде знати и верхушки бондов, говорит христианская «Сага об исландцах», довольно равнодушная к описанию брачных церемоний и супружеской жизни, которое так любят родовые саги. Имеет смысл обратиться к данному сюжету, используя ту массу данных, которая содержится в этой саге.

Так, там (гл. 17) рассказывается о двоих братьях, Сэмунде и Орме, сыновьях Йона, неженатых и имевших наложниц. Дело происходит в начале XIII в. Сэмунд «считался знатным в Исландии в те времена», он жил на хуторе Одди «на широкую ногу и имел сверх того много других хуторов». У него не было «законной жены». Но зато он имел девять детей от разных женщин, обычно ведших хозяйство на его хуторах; из них четверых детей от одной из таких «экономок»-наложниц. О своих незаконных детях Сэмунд отзывается с большой похвалой. Что касается Орма, то он был «человек умный, зажиточный и вообще достойный». У него были две наложницы, одновременно или последовательно — из саги не ясно; от одной имел он сына и дочь, от другой — двоих сыновей и «множество дочерей».

В гл. 46 (1222 г.) содержится эпизод, интересный в данном случае упоминанием о том, что в своем доме Торвальд сын Снорри «лежал с двумя наложницами в каморке с засовом».

108