Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 117

117

Среди причин подобного обращения с новорожденными были, конечно, и экономические. Так, в сагах говорится, что подобным образом поступали «люди бедные и имевшие большую семью». Смертный приговор новорожденным детям выносился время от времени и в состоятельных семьях, на что могли быть свои соображения, существенные по мнению персонажей саг. Вероятно, в каких-то случаях бросали незаконнорожденных детей, прежде всего рожденных наложницами, чтобы освободиться от последствий «греха» и от претендентов на наследство. Но могли быть и другие причины.

Об одном случае (когда он, к счастью для участников, не привел к гибели младенца) подробно говорится в «Саге о Гуннлауге Змеином Языке» (гл. III). Ребенку, который должен был появиться в состоятельном, вполне благополучном доме, еще до рождения была предсказана несчастливая судьба, что, по поверьям, могло пагубно сказаться на судьбе всей семьи. Уезжая на тинг, будущий отец, хозяин хутора Торстейн, обратился к своей жене Йофрид с такими словами: «Ты должна скоро родить. Если это будет девочка, то надо ее бросить, если же это будет мальчик, то мы его воспитаем». Далее составитель саги поясняет: «Когда Исландия была совсем языческой, существовал такой обычай, что люди, которые были бедны и имели большую семью, уносили своих новорожденных детей в пустынное место и оставляли там. Однако и тогда считалось, что это нехорошо». Йофрид пыталась устыдить мужа: ведь он богат, а отдает такое распоряжение. Но муж был непреклонен: «Ты знаешь мой нрав. Плохо будет, если мое распоряжение не будет выполнено». Все же когда у нее родилась прелестная девочка, Йофрид, заплатив большие деньги своему пастуху за молчание, переправила с его помощью свою дочь в другую область, где ее отдали на воспитание арендатору богатой женщины. Мы еще встретимся и с этой девочкой, и с ее отцом.

Рассказывается и другой случай («Сага о Хёрде и островитянах», гл. VIII). Молодая женщина Сигню умерла родами, и ее родной брат Торви пребывал в крайнем расстройстве. Скорбя по сестре и не очень-то симпатизируя ее мужу, Торви «задумал бросить ребенка». Он велел Сигурду, своему приемному сыну, взять родившуюся девочку, отнести к Реке Долины Дымов и там утопить. Сигурд ответил ему, «что это было бы очень дурным делом», тем более что девочку уже успели окропить водой и дать ей имя. А «умерщвлять ребенка, уже окропленного водой, считалось тогда убийством». Конечно, Сигурд «не посмел прекословить Торви», но всё же в результате сироту отдали на воспитание служанке, ничего ей не платя, т. е. не беря на себя никаких обязательств в отношении будущего девочки.

Приходится отметить, что этот жестокий обычай сохранялся у северных германцев и в первые века христианства, несмотря на то что церковь усиленно с ним боролась, о чем свидетельствуют главы о церкви областных законов. Примечательно также, что почти все случаи «вынесения» детей, упомянутые в сагах, касаются именно девочек. Хотя изучение супружеских отношений у древних скандинавов обнаруживает большое влияние женщин и наличие у них известных прав, они все же находились в приниженном положении по сравнению с мужчинами уже с момента своего рождения. А в бедных семьях девочка была «лишним ртом», к тому же родителям предстояли траты на приданое…

Дети и любовь к ним. Мать и отец в жизни ребенка

Раннее детство по современным понятиям и просто детство по понятиям скандинавов того времени, как станет ясно ниже, проходили у ребенка, судя по всему, около матери и вообще в женском окружении. Мать заботилась и о взрослых детях, если они с ней жили. Отцы же замечали детей, заботились о них и любили их по большей части с того времени, как дети начинали активно участвовать в жизни семьи, становились «маленькими взрослыми».

Но вообще отец играл в жизни детей очень большую роль и хорошо понимал ее, ведь отцовство было одним из главных мужских идентичностей. Не случайно в христианстве Бог — «Отец Небесный», в политике глава страны — «отец народа» и т. д. Отцовство было органично встроено в вертикаль власти уже на первичном, базовом уровне, т. е. на уровне семьи как основной ячейки общества. Отец семейства — хранитель крови, чести и памяти рода. Он глава семьи, ее «кормилец», обеспечивающий ее благосостояние. Он следит за дисциплиной в домохозяйстве и поддерживает ее своей властью. Он образец для подражания, наставник, прямая обязанность которого — вырастить следующее поколение мужчин своего рода.

Поэтому вполне понятно, какие чувства испытывали родители по отношению к сыновьям, которым по мере их взросления отцы давали все больше воли в отношении хозяйства и ведения дел вне гарда и в той же торговле. Но в сагах не раз говорится и о горячо любимых дочерях, которым отец предоставлял свободу в выборе мужа, красиво одевал их и одаривал и отношения с которыми не прерывал с их замужеством.

Потеря подросших детей, особенно сыновей того возраста, когда, как говорится в сагах, их «уже замечали», и, тем более, взрослых детей переживалась как большое горе, а в старости — просто трагически, даже если человек не был беден и жил среди родных. «Как страшно в старости лишиться единственного сына!» — говорится в поэме «Беовульф» (гл. 34 и 35, ст. 2440 и сл.). О материнской скорби в связи с потерей сыновей свидетельствует «Песнь Гудрун», о которой упоминалось в предыдущем очерке. Женщины, пришедшие разделить с Гудрун ее скорбь, вызванную потерей любимого человека, увещевали ее не убиваться, напоминая, что они перенесли большее горе, потому что потеряли сыновей. Это горе было особенно велико еще и потому, что сыновья являлись первыми в ряду своих, надежными помощниками и заступниками. Например, упомянутые выше пять сыновей Гисли отомстили за честь отца, убив человека, который написал о нем оскорбительную вису. Саги говорят о тяжести — старости, лишенной сыновней и дочерней любви и поддержки.

117