Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 120

120

Тот, кто давал имя, должен был сделать малышу подарок: «…что дашь в придачу?» — спрашивается в этом случае в «Песни о Хельги сыне Хьерварда» (ст. 7). Кстати, именно из этого текста явствует, что наделять именем мог не только отец ребенка, но и родич или некий доверенный и уважаемый человек.

В Скандинавии эпохи викингов (и почти до конца Средневековья) не были приняты фамилии. Исключение составляли некоторые жители значительно онемеченной Дании и люди иностранного происхождения. Позднее представители знатного рода в Скандинавии стали носить родовую фамилию, которая чаще всего отвечала изображению на их гербах и уходила корнями в имя отца-деда или в их прозвище. Исландцы же обходились без фамилий вплоть до новейших времен. Признаком уважения и различения одноименных людей служило упоминание имени отца, а иногда и деда, например: «Иллуги Черный… сын Халлькеля и внук Хроскеля». Эта форма отчества могла быть выражена иначе, например: Эгиль сын Скаллагрима, он же Эгиль Скаллагримссон. Если отец умирал рано или мать была из гораздо более знатного рода, сын мог получить второе имя/отчество по имени матери: Гуннар сын Хлив, Свейн сын Эстрид (король Дании Свейн II Эстридсен, середина XI в.).

Упоминание имен отца, деда, а подчас и прадеда и, что было нередко, имен матери и ее отца было весьма важно в немногочисленных обществах Скандинавии, где репутация семьи, рода, сведения о них, как и сведения о районе или области проживания, были первыми приметами человека и многое говорили о нем заинтересованным людям.

Нередко свое имя человек получал не сразу. Так, существует еще одна легенда о происхождении имени Снорри: как уже говорилось, сначала в память об отце, погибшем до рождения ребенка, мальчика, окропив водой, назвали Торгрим; затем за беспокойный характер прозвали Снеррир («Боец», «Задира»), и лишь потом он превратился в Снорри. Рано облысевший Грим стал Скаллагримом — «Лысым Гримом». Имени Вигстерк в принципе не существовало, это слово означает «Сильный в бою» и даже «Тот, кто умеет убивать»: так назвали человека, исходя из его наиболее примечательного качества. Прозвища вообще были общеупотребительны. Обычно прозвище отражало особенности характера или другие свойства человека, в том числе его физические недостатки или болезни, и было широко распространено у людей саги. Этому имеется много примеров, приведенных и в настоящей книге: Павлин, Задира, Колченогий, Хромой, Скальд Чернобровой и мн. др. Иногда прозвище позволяло судить о происхождении человека. Так, оскорбительное прозвище Кошкин Сын (аналог «сукиного сына») получил внебрачный сын знатного Сигурда Свиньи. Надо сказать, что смысл многих прозвищ не ясен.

Все сказанное относится к языческой практике. О христианском крещении младенцев в сагах нет сведений. Но по мере распространения христианства люди, особенно крестившиеся взрослыми, как уже говорилось, нередко имели два имени: традиционное скандинавское и полученное при крещении; так было и на Руси. Однако сведения об этом в сагах достаточно редки. О крещении ребенка как об обыденном явлении, но мимоходом, говорится лишь в письменных законах.

Убийство ребенка считалось «постыдным поступком», «злым делом», и если происходило, то случайно. В процессе кровной мести пощадили, например, 12-летнего сына кровника, ибо убийство его было бы «постыдным поступком».

Воспитание и воспитатели детей

Воспитанию детей придавалось большое значение. Воспитание и обучение происходили с самого раннего детства, в ходе общей жизни семьи и дома, и собственно детство длилось очень недолго — примерно до 7 лет. Ребенок чуть не с первых лет жизни подключался к трудам и делам домохозяйства, естественно, в зависимости от пола и возраста. А при нападении врагов на родной хутор мальчик охотно и смело вступал с ними в схватку, помогая в меру своих сил взрослым.

Одновременно в ходе повседневной жизни дети получали нравственные и житейские уроки. Сидя у очага вместе со взрослыми, они слушали легенды и мифы, сказания о богах и героях, сказки, эпические песни, произведения скальдов, рассказы о славных или бесславных деяниях современников, о живых родичах и предках семьи, о происшествиях, битвах и законах. Они впитывали древнюю мудрость, проникались чувством долга перед семьей и родом, усваивали правила чести и обычаи, получали уроки поведения в обществе. Они получали также представление о добре и зле, о добродетелях и пороках, все нравственные нормы своей среды и своего времени.

Множество изречений, разумных советов на разные случаи повседневной жизни содержится в «Речах Высокого», который неоднократно повелевает слушать его советы:

Ночь тому не страшна, кто сделал запасы…
Голове враг — язык… благо в молчании.
Может внезапно / исчезнуть достаток — / друг он неверный…
Если глупцу / достается в удел / любовь иль богатство, / не добудет ума он, /
но чванство умножит / и спесью прославится…
Лес руби на ветру, / жди погоды для гребли, / с девой беседуй / во тьме — зорок день; / у ладьи быстрота, / у щита — оборона, / удар у меча, поцелуи у девы…
Пиво пей у огня, / по льду скользи… / корми коня дома, / а пса — у чужих…
День хвали вечером, / жен — на костре, / меч — после битвы, / дев — после свадьбы, / лед — если выдержит, / пиво — коль выпито…
Будь дома весел, / будь с гостем приветлив, / но разум храни…
Прослыть хочешь мудрым — / в речах будь искусен — / тебя не забудут; / глупцом / прослывет безмолвный — / то свойственно глупым.

120