Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 165

165

С XII в. в Скандинавии, преимущественно в городах, возникают духовные гильдии имени какого-либо святого. Одной из первых таких гильдий, возникших в Дании, покровительствовал король Вальдемар I Великий (1157–1181), давшей этой гильдии имя св. Кнута, своего отца, который был в этой гильдии одним из братьев и, возможно, ее основателем. Духовные гильдии, довольно смешанные по сословному составу, — туда входили, представители знати, купцы и другие видные горожане, богатые бонды — быстро и широко распространились в Северной Европе. Они служили важным средством как консолидации известных кругов, так и связи между ними, т. е. вертикальной социальной мобильности.

Я оставляю в стороне дальнейшую деятельность в Скандинавии папских легатов, местных епископов и архиепископов, обязанности и права священников, оформление приходов, связь местного духовенства с папским престолом, равно и отражение новой веры и положения церкви как института в региональном законодательстве, так как это тема другого труда, основанного на иных, более поздних источниках. Тем не менее уже ясно, что роль этих моментов во внедрении новой веры и нового института невозможно переоценить.

Хотя скандинавская церковь постепенно, по мере собственного приобщения к римско-католической общности, внедряла каноническое христианское законодательство и примерно с XII в. формально стала вроде бы мало отличаться от континентальной, но это впечатление касается только церковной верхушки и ее реакции на папские предписания. Судя по главам о церкви областных законов XIII в., повседневная церковная жизнь, как и состояние веры, и тогда были все еще далеки от строгих христианских предписаний.

Религиозная преемственность: реликты язычества

Многие как будто бы новые обряды на самом деле повторяли, пусть и в измененной форме, языческие ритуалы. Так, в «Саге об Олаве Святом» рассказывается, что кровь погибшего в битве святого исцелила незрячего человека от слепоты (гл. CCXXXVI), что является своеобразной трансформацией веры в окропление жертвенной кровью, о чем говорится в ряде саг (см., например, «Сагу о Хаконе Добром», гл. XIV). Тот же Олав Святой, по словам саги, исцелил человека от сильной боли в боку: он наложил на это место руки — «и боль как рукой сняло. После этого Эгиль выздоровел». Рассказы о чудесах исцеления, совершаемых святыми при помощи молитв и заговоров, крови, наложения рук и т. д. (а также их останками), легко воспринимались в Скандинавии, органично «накладываясь» на истории о чудесных исцелениях с помощью аналогичных по форме языческих средств, к которым там прибегали испокон веков.

Согласно саге, уже после крещения Норвегии, при короле Олаве дружинник и скальд его сына Магнуса Доброго (1035–1046/47) обратился с молитвой к св. Олаву. В результате тот приснился королю Магнусу и, отчитав за недостаточное внимание к преданным людям, побудил короля изменить отношение к ним. Вера в жребий, в сны и видения не оставила скандинавов и после крещения. Как и раньше, принимали в домах нищих и странников, поскольку это было в древних обычаях скандинавов. Сын Ингвара Путешественника Свейн перед битвой молился Господу о помощи и, в то же время, гадал, бросая жребий, чтобы узнать Его волю. Тот же король-креститель Олав сын Трюггви погиб в битве при Свельдре (1000), «обманутый ложным птицегаданием», хотя при этом был «опытный птицегадатель».

Состоятельные люди по обету строили мосты и прокладывали дороги, особенно в болотистых местностях, о чем свидетельствуют рунические камни, а также сооружали приюты для странников, делая все это и для спасения души, но и в продолжение традиций.

О хёвдинге Стюре в саге говорится, что хотя он был злодеем, каких мало (см. выше), но на его похоронах были все же принесены минимальные жертвы; рассказчик объясняет эти знаки уважения тем, что Стюр успел принять христианство и, как положено хёвдингу, выстроил церковь. Практика торжественного прощания с умершими королями и представителями знати, их пышных похоронных процессий, вообще проводов в последний путь и установки памятников также в известной мере унаследована от прежней веры.

Церковь в своей борьбе с язычеством обращала главное внимание на обрядовую сторону, на ритуалы, которые были явными признаками старых верований: сожжение и погребение мертвых в кургане, «вынесение детей», кровавые жертвоприношения, употребление конины.

Но и саги, вошедшие в «Круг Земной» Снорри, и родовые саги свидетельствуют не только о вынужденной терпимости местного духовенства к некоторым языческим обрядам, не только о включении — в той или иной форме — этих привычных обрядов в круг христианских ритуалов, но и, в целом, о живучести остатков язычества в сознании народов Европейского Севера. Во всяком случае, до конца XI и в XII в. это положение вещей привлекало постоянное внимание папского престола. В середине XII в. папский легат в Скандинавии (Николас Брейкспиер, будущий папа Адриан IV) принялся активно искоренять там языческие пережитки. Позже в Норвегии они преследовались областными законами Гулатинга и Фростатинга, тексты которых, как говорилось ранее, сохранились, в отличие от областных законов двух других «четвертей» страны. В Швеции этим пережиткам уделяли значительное внимание областные законы XIII в. В Гуталаге (первая четверть XIII в.) весьма выразительно говорится о пагубной привычке народа «взывать» к «священным рощам», курганам и другим языческим «священным местам», а также обращаться к капищам. Законодательное осуждение подобных обрядов подтверждает их жизнестойкость, а также то, что к ним прибегали еще в XII–XIII столетиях.

165