Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 173

173

«Песнь» свидетельствует о зарождении таких социально-правовых «связок», как овладение землей — земельная собственность — статус, а также земельная собственность — занятие — власть. Не случайно в произведении подчеркивается, что в результате своих воинских предприятий Кон сумел приобрести два десятка дворов (имений, хуторов), т. е. серьезно расширить свою недвижимость. Очевидны и такие социально-правовые «связки», как функции — статус; функции — занятие — свобода и/или несвобода.

«Песнь» дает представление об этических нормах, распространенных среди людей: о гостеприимстве и ритуале приема гостей, об уважении, которым пользовались доблесть, мудрость, физическая сила, разнообразные знания и умения.

Некоторые соображения

Это небольшое произведение, давно известное специалистам, но недооцененное, представляет собой неиссякаемый источник сведений и впечатлений. В предпринятом мной исследовании повседневной частной и общественной жизни людей саги и их исторической памяти о себе «Песнь о Риге» занимает большое, важное и емкое место.

Многие из тем, которые впервые затрагиваются в «Песни», уже рассмотрены выше на материале саг и сопутствующих им произведений. Настала пора обратиться к основному сюжету «Песни» — социально-правовым стратам, характерным для Скандинавского региона в начале эпохи викингов. В то время эти страты, похоже, в основном совпадали с тем, что описано «Песнью». Перед нами предстает трехслойное общество, характерное для родо-племенного строя на стадии его разложения, — то, что А. И. Неусыхин называл «древностью, но уже без первобытности». Там представлены бесправные люди, преимущественно домашние рабы; полноправные, самостоятельные хозяева, исполненные достоинства простолюдины; привилегированная родовая знать, из среды которой выходят короли и общественные функции которой включают войну, управление и, вероятно, жреческие.

Трудно сказать, когда именно эта стратификация, представленная «Песнью» в художественно-мифологизированной и выпуклой, но все же схематичной форме, стала в реальности усложняться путем расщепления всех страт и появления новых социальных групп. Но эпоха викингов сравнительно быстро изменила социально-правовое членение скандинавских обществ, обозначила, точнее, обострила полюса каждой страты.

Однако сразу же оговоримся: до XIII столетия сословная структура в Северном регионе не получила правового определения в кодифицированном праве, зато была вполне ясно отражена в обычном праве; поэтому дальше речь пойдет не о сложившихся сословиях, а о социально-правовых слоях, чьи общественные позиции и эволюция зафиксированы в сагах.

И еще одно соображение, существенное для понимания последующего текста этой части. В конечном счете скандинавы подразделялись на две основные категории: лично свободных и лично зависимых людей. Вторая категория находилась почти вне рамок основного правового поля. Первая же состояла из массы рядовых полноправных людей и привилегированной знати, но была объединена решающими общими признаками: лично-наследственной свободой и наличием независимого собственного хозяйства. Бонды и знать находились в сложных, противоречивых отношениях, они то противоборствовали, то объединялись. В той жизни, которая описана в сагах, эти два общественных слоя присутствуют одновременно, выступают в неразрывном единстве, так что, говоря об одном из них, невольно уделяешь внимание и другому. И так было почти до конца классического Средневековья.

Бонды: величие свободы

Саги неоспоримо свидетельствуют, что в скандинавских обществах эпохи викингов каждый социально-правовой слой уже делился на группы с различным имущественным состоянием и общественным статусом. Изменились как отношения между слоями и группами, так и внутри их, изменился также характер социальной динамики. Все это в разной степени можно проследить по сагам, письменные тексты которых, как известно, создавались преимущественно в XIII в. Это столетие было важным этапом централизации Скандинавских государств, которая сопровождалась распространением системы постоянных налогов и оформлением сословного строя. В Норвегии этот процесс еще в XII в. вызвал вспышку гражданской войны, завершившейся победой повстанцев и приходу к власти их вождя Сверрира. Основу повстанческого движения составили бедняки, «лапотники» («биркебейнеры»), но и в нем были немало бондов. Вооруженное сопротивление, хотя и окончившееся поражением повстанцев, вызвало укрепление государства в Норвегии (см. ниже).

Бонды — основное население Скандинавии эпохи викингов

Мотив свободы, независимости и достоинства звучит в сагах с особенной силой, когда он касается самой многочисленной, преобладающей страты скандинавских обществ — бондов. О них уже говорилось выше, в связи с усадьбой скандинавов, но здесь, где им посвящен отдельный очерк: нельзя не подчеркнуть особенности этого слоя и его общественного положения.

Бонды — это «свободнорожденные» (ingenui) Тацита. В сагах бонды чаще всего фигурируют в сословном значении: как свободные средние и мелкие хозяева, владельцы наследственной земли, общинники, самостоятельные, полноправные, но непривилегированные люди. Это almugi или allmogen законов, что означает «общины», «деревенский люд», незнатные люди, «простолюдины». Бонд (bóndi, búandi, «живущий [на земле], а также bu[n]þa и bo[n]þa рунических камней») является центральной фигурой саг, прежде всего родовых, и, соответственно, общественной жизни того времени, он — созидатель, объект и субъект обычного права. Встречается, например, в Эстгётском областном законе и соответствующее бонду наименование «карл» — общегерманское обозначение мужа и мужика.

173