Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 175

175

Из «Саги о Хромунде Хромом» следует, что в спорной ситуации общество принимало сторону бондов, местных хозяев, а не «пришлых людей и не выходцев из низов». Напрашивается вывод, что основное различие между бондом-простолюдином и рабом или вольноотпущенником определялось происхождением от лично свободных или несвободных людей. Различие же между бондом-простолюдином и хозяином, принадлежащим к элите, также определялось происхождением, т. е. наличием или отсутствием знатных предков, фактом рождения в известном знатном роде, но также и должностным положением.

Должность возвышала. Низкое происхождение не мешало обогащению, но было известным препятствием к возвышению, к обладанию общественным престижем. Его припоминали, используя в корыстных целях. Бонд Ульвар считался «отменным хозяином», который умел быстрее соседей сушить сено, так что его скот никогда не падал от недокорма и не знал болезней. Кроме того, он «хорошо предсказывал погоду», да и вообще «с ним советовались». Иначе говоря, Ульвар был уважаемым человеком. Как-то он дал очень хороший совет богатому и знатному Торольву, владельцу множества рабов. Несмотря на услугу соседа, Торольв украл у Ульвара сено и при этом за глаза оскорбил его, назвав «рабом, который и без этого слишком богат». Выше в очерке о супружестве приведен случай, когда богатый бонд «низкого происхождения» был вынужден согласиться на требование пожилого знатного человека выдать за него свою молоденькую дочь на условиях «неполной свадьбы», иначе говоря, без обряда, а только за выкуп — фактически продать. Эта свободная женщина, став «незаконной» женой богатого старика, тем самым приравнивалась по своим правам к содержанкам и после его смерти осталась с детьми без средств к существованию, так что растила их, вернувшись в дом своего состоятельного отца.

О бедных бондах сведений в сагах мало, нередко они имеют косвенный характер. По моему убеждению, так получилось не потому, что бедных бондов было мало: некоторые реплики в сагах убеждают как раз в обратном. Просто саги как произведения были «нацелены» на выдающиеся личности, остальные же люди, особенно простые бонды, предстают там в виде безликой серой массы. Все же саги отмечают, что в Норвегии были районы (в частности, Халогаланд), «где много мелких бондов», у которых богатые люди, пользуясь полученной от короля властью, скупали землю, составляя себе целые имения. Разоряли бондов и бесчинства королей. Известно, например, что конунг Магнус Добрый (см. сагу о нем, гл. XV и сл.) отнимал имущество и земли у бондов, ссылаясь на то, что они выступали против его отца Олава Святого. «Кое-кого он изгнал из страны, у некоторых велел перебить скот».

В «Саге о Храфнкеле годи Фрейра» (гл. IV) рассказывается о брате богатого хозяина Бьярни. Этот брат имел малый достаток и многочисленную семью. Его сын Эйнар был парнем рослым и дельным. И вот отец попросил его найти себе работу, поскольку «у него (отца. — А.С.) бедность и нищета», «так что и другие дети станут работниками». Из «Саги о Курином Торире» следует, что бедные бонды нередко становились должниками богатых соседей и попадали от них в зависимость. Некоторым все же удавалось сохранить самостоятельность. Так, «в устье Фьорда Эйрика у подножия ледников жил человек по имени Гамли. Он был беден и не держал в доме прислуги». Зато он являлся «бывалым охотником». Его «суровая и во всем искусная» жена Грима хорошо врачевала, «ведала древние обычаи» и умела «делать человека невидимым». Жили они только вдвоем, в тесной хибаре, состоящей из одного помещения. Судя по тексту саги, Гамли и его жена не имели ни земли, ни скота.

Хрут из «Саги о Ньяле» (гл. XXIV) имел «своих бондов», которые были готовы помочь ему, например при выплате долга. В другом случае, как повествует сага, «все соседи были подневольны сыновьям Торбранди и не могли занять эти [общинные] земли», иначе говоря, сыновья Торбранди лишили соседей части (?) угодий, без которых крестьянское хозяйство было обречено на тяжкое существование и прямое разорение. В «Пряди о Пивном Капюшоне» между прочим повествуется о том, что некий лес, которым сообща владели богатые и знатные люди одного годорда, был ими куплен «на тинге» «для своих нужд», став недоступным для прочих соседей. Таким образом, здесь мы снова сталкиваемся с отнятием у рядовых бондов угодий, которые из общего владения превращаются в собственность местных богатеев, утвержденную на тинге. Известный Хрольв, годи капища, заставлял людей из своего годорда сопровождать его в поездках; между тем в годорде зачастую было не менее 60 хозяев, так что если годи брал с собой в поездку только часть из них, это уже составляло значительную потерю времени для многих бондов данного годорда и немалую трату средств для тех, кто этот выезд принимал. Переехав в Исландию, годи Хрольв занял обширную территорию, на части которой «поселил людей», видимо, на условиях поземельной зависимости.

О притеснении бондов «могучими хёвдингами» можно узнать и из других саг. Отец известного Торстейна так сказал однажды годи Бьярни: «Только глупец рад посулам. Немногого стоят ваши, знатных людей, обещания… едва ли на месяц хватает утешений, а потом с нами обращаются как с нищими, и не скоро забывается наше горе».

Говоря о факторах обеднения и/или разорения бондов, необходимо иметь в виду и отсутствие в Скандинавии майората, вследствие чего происходило дробление наследственных земельных владений, прежде всего там, где годные для хозяйствования земли были уже распределены.

175