Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 249

249

Так, когда сын малого конунга Ингвар со спутниками собирали дань с земгалов, то перебили войско местных хёвдингов, одного из них повесили. При сборе дани «взяли много добра в счет военной добычи — золото, серебро и прочее». А сам Ингвар обзавелся там еще и наложницей, так что стал отцом, еще не достигнув 20 лет. Судя по сагам, сбор дани с восточных балтов и грабежи там скандинавов были довольно регулярными.

С эстов дань собирали то воины норвежцев, то воины из Хольмгарда (Великого Новгорода). Викинги-эсты отвечали нападениями, особенно на близкую Швецию, грабили, забирали людей и обращали их в рабов.

Одним из таких рабов в 6 лет от роду стал будущий король — креститель Норвегии Олав сын Трюггви. Он рано остался без отца, и мать, боясь других претендентов на трон, увезла его из страны. По дороге его захватили и обратили в раба эсты, но, по счастью, он «попал „к хорошей паре“». Олаву было 9 лет, когда его увидел и купил Сигурд сын Эйрика, брат его матери, который собирал в стране эстов дань для конунга Вальдемара (Владимира, великого князя Киевского. — А.С.); поняв, что Олав — его племянник, Сигурд увез его с собой в Хольмгард, в Гардарики. Там Олав вырос, был поставлен во главе «оборонительного войска», участвовал во многих битвах, «был щедр, и его любили». Попав в страну западных славян-вендов, он женился на властной Гейре, дочери их конунга Бурислава, стал ими управлять. Крестившись вместе со своими спутниками и добыв большие богатства, в том числе в результате набегов на датскую область Сконе и шведский остров Готланд, он вернулся в Норвегию, чтобы завоевать там верховную власть и крестить народ.

Пленение скальда Эгиля и его спутников во время их грабительского похода в Прибалтику на куршей и ряд других фактов, отраженных в сагах, показывают, что сбор дани был нелегким и опасным делом. Не случайно за данью ходили на военных кораблях и с достаточным числом воинов.

Особенно страдали от поборов пограничные территории, из-за которых спорили между собой правители трех Скандинавских государств. Так, при Харальде Прекрасноволосом (и, видимо, еще до него) будущий шведский Вермланд платил подати Норвегии и считался норвежской областью. Но при Хаконе Добром (ум. 960) норвежских сборщиков дани стали в Вермланде убивать. Тогда Хакон захватил Вермланд, поставил над ним другого ярла и взял с бондов положенные подати, а потом отправился покорять Гауталанд (Гёталанд). Когда два Олава — Шведский и Норвежский — вели спор из-за того, кому должны платить подати западные гёты, те умоляли закончить его поскорее, говоря, что им все равно, кому платить, лишь бы кому-то одному. Тем не менее область все равно грабили с обеих сторон. При Магнусе Голоногом (рубеж X–XI вв.) соседи разоряли Халланд (рядом со Сколе), тогда датское владение. Этот король прошелся тогда по области огнем и мечом и начал было прибирать к рукам Западный Гауталанд, но конунг Инги Могучий сумел область отвоевать («Сага о Магнусе Голоногом», гл. I, VII).

Таким образом, налогообложение в сагах выглядит еще неупорядоченным. Подати, собираемые с населения центральной властью, да и местными властителями, представляли собой симбиоз старых и новых форм, включая прямое ограбление. Финансовые институты еще не созданы; фискальные вопросы решались тем же кругом должностных лиц, что и административно-судебные дела.

Некоторые итоги очерка

Очевидно, что в Скандинавии государство как важнейшая форма организации общественной жизни и непременный фактор цивилизационных процессов к концу эпохи викингов уже создано, но находилось еще на ранних этапах своего развития, в процессе собирания территорий и населения. Я не обнаружила в сагах признаков существования специальных органов власти и особых категорий населения, обслуживающих ее, а также и признаков разделения власти на законодательную, исполнительную и судебную. Смешанные властные функции осуществляли и сам король, и его воинский контингент, и его придворный круг. А на местах — служилые люди, обычно из родовой знати, державшие в руках все тамошнее управление.

Характерной чертой формирования государственных институтов власти является, как видно из саг, как бы «прорарастание» их сквозь родовые институты, до известной степени слияние с ними, их модификация и приспособление к новым условиям. Саги, таким образом, являют нам интереснейшую стадию в развитии государства — стадию перехода от патриархальной (патерналистской) к публичной его форме.

Тем не менее власть короля уже весьма значительна, и, если личные ее границы по сагам точно установить не удается, гораздо определеннее можно говорить об утверждении института королевской власти и о высоком статусе, который постепенно обретают как монарший престол, так и фигура монарха.

Придворный круг в контексте повседневных обычаев своего времени

Королевский «двор», как близкое окружение правителя, имел в Скандинавии эпохи викингов широкое общественное значение. Известный «придворный круг» в формах, присущих тому времени, возникал и при каждом малом короле и, тем более, при главном «короле королей», и при каждом знатном семействе — в виде штата слуг, охраны, управляющих. Интересно рассмотреть эту придворную жизнь в контексте повседневных обычаев своего времени, в надежде, что это поможет отчетливо представить как сами обычаи, так и особенности именно королевского двора. Мною выбраны, пожалуй, наиболее яркие и распространенные в то время публичные (общественные) обычаи: пиршественные застолья и обмен дарами.

249