Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 255

255

Обычно сагам свойственно не столько расписывать те или иные события, сколько упоминать, как бы констатировать их. Но достаточно ясное представление о пиршествах в среде элиты и в окружении королевских особ, об общественной роли этих пиров и складывающихся порядках на вершине общественной пирамиды того времени они все же дают. Пир являлся важным средством установления и поддержания общественных связей и их регулирования, он влиял на сплочение элиты, ее социальную динамику, помогал вырабатывать навыки светского поведения и, конечно, завязывать полезные знакомства. Пир также демонстрировал расстановку сил в социальных стратах разного уровня, прежде всего элитарном. Для правящих особ гостевание и сопутствующие ему пиры служили одним из методов утверждения личной власти, управления подданными, взимания ренты в ее тогдашней форме (дани) и единения с могущественной, свободолюбивой массой бондов.

Я не располагаю сведениями о праздничных торжествах в среде простых хозяев. А единственное, но весьма интересное упоминание о пире в городе содержит «Сага об Олаве Тихом». Это маленький отрывок, в котором говорится о «круговых пирах купцов» в норвежском городе Нидаросе, где «стали множиться гильдейские пирушки». Думаю, что в свете того, что известно о роли торговли в обществе викингов, профессиональных купцов можно причислить к тогдашней, пусть и не придворной, но все же элите. Несомненно, что для купечества, особенно замкнутого, городского, как и для других социальных групп, пир (при всех возможных ссорах, особенно между пьяными людьми) был знаковым, связующим явлением в условиях тогдашних войн всех против всех (см. в Приложении о городах).

Дар и отдар

В ходе нашего повествования распространенность среди скандинавов обычая дарить и получать подарки становится совершенно очевидной. Однако стоит еще немного поговорить об этом обычае. Не вызывает сомнений, что ритуал обмена дарами, как и пир, был в числе важных, знаковых общественных явлений, в том числе средств социальных коммуникаций, о чем немало сказано историками. В сагах подарки, в том числе очень дорогие, упоминаются часто, это касается и всевозможных даров гостям.

Обычай дара-отдара распространялся на многие отношения — родственные, дружеские, соседские, патрона с вассалами, а также другие, рассчитанные на поддержание союзнических связей. Ирландский король, расставаясь с неожиданно обретенным внуком, который посетил его, бастардом Олавом Павлином, подарил ему «копье, отделанное золотом, и меч искусной работы, и много другого добра» («Сага о людях из Лососьей Долины», гл. XXII). Вернувшись в Норвегию к конунгу Харальду, дружинником которого он был, и к королеве-матери Гуннхильд, которая снаряжала его в плавание, Олав подарил им «много редкостных сокровищ, которые он получил на Западе, в Ирландии». Конунг же подарил Олаву к йолю полное одеяние из пурпурной ткани.

При этом дар должен был соответствовать статусу как дарителя, так и одариваемого лица: первому полагалось проявить щедрость, а второму — не оказаться в положении человека, которого недостаточно уважают. Поэтому вполне оправданны в сагах замечания типа «дары такие принять не стыдно».

В поэме «Беовульф» о подарках дружинникам, гостям и т. д. говорится многократно. То король жалует «два златовитых запястья и… кольцо» (ст. 1090), то одно золотое кольцо (ст. 1210), то «четыре златозарных сокровища» (ст. 1020), то восемь коней «в роскошных сбруях», а на первом из них надета «ратная упряжь» и т. п. Когда юный Ингвар, будущий Ингвар Путешественник, уезжал от короля Олава, у которого гостил, он получил в подарок хорошего коня, позолоченное седло и прекрасный корабль; отец же Ингвара отдарил Олава дорогим соколом и победоносным знаменем.

Дружинник Хрут привез из Исландии в подарок норвежской королеве-матери, с которой был в интимных отношениях, сукна (домотканые?) и овчины. Она же вместе с королем отдарила его четырьмя боевыми кораблями (!). За подаренный ему меч Драгвандиль, у которого была богатая история, Эгиль в качестве отдара преподнес два золотых браслета по одной марке каждый («Сага об Эгиле», гл. LXI). Король Эйрик на прощание подарил дружиннику Хорольву сыну Скаллагрима «драгоценную секиру» для его отца в Исландии, а также золото на одну марку и меч.

Золотыми и серебряными запястьями конунги и ярлы одаривали на пиру скальдов, сложивших в их честь хвалебную вису, обычно в смысле «кто бы с ним сравнился». Судя по скальдической поэзии, драгоценные браслеты, имевшие обычно определенный вес (марка, т. е. примерно скандинавский фунт), конунги нередко ломали на части, одаривая на пирах дружинников и скальдов, что приносило вождям репутацию щедрых правителей. Определенный вес, что подчеркивается в сагах, имели и кольца, которые раздаривал «кольцедаритель». В повседневной жизни дружинники, как и прислуга, жили, кормились и одевались в доме своего сеньора, а также получали определенную плату во время викинга, которая равнялась эйриру серебра, рулевому же на корабле дополнительно полагалось еще ½ эйрира, и всем — доля в добыче, в том числе в виде мехов. Учитывая это обстоятельство, надо признать, что дары имели характер именно подарков, в известных случаях были как бы премиями или почетными наградами, но нередко и формой оплаты (или «доплаты»). Золотом, серебром, драгоценными камнями и другими ценными предметами награждали дружинников и при дворе Ярослава Мудрого.

Другой случай описан в «Саге об йомсвикингах»: когда скальд Эйнар вознамерился уйти от своего патрона к другому ярлу, тот удержал его, подарив весы с золотыми и серебряными гирьками, которые издавали «вещий звон», после чего скальда стали именовать Эйвинд Звон Весов.

255