Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 138

138

Считалось, что, если человек при жизни был злодеем или погиб при неясных, сомнительных обстоятельствах, его труп будет «тяжелым», а сам такой покойник после смерти станет агрессивным. Он будет выходить по ночам из могилы и приносить большие неприятности и даже смерть живущим, прежде всего родственникам. В «Саге о людях из Лососьей Долины» (гл. XVII, XXIV), где события происходят уже после христианизации, таким злодеем при жизни был некий Храпп. Умирая, он приказал жене вырыть ему могилу в дверях дома и похоронить его в стоячем положении. «Так я смогу лучше следить за моим хозяйством», — сказал он. В результате Храпп часто вставал из могилы, и «рассказывают, что он убил большинство своих домочадцев во время своих появлений». Он причинял и много беспокойства «большинству из тех, кто жил по соседству», так что местность та запустела, а сын Храппа, поселившийся в доме отца после его смерти, «сошел с ума и вскоре умер». Перезахоронение этого жуткого покойника в пустынное место не смогло полностью избавить людей от него. Он стал являться и днем. Только когда его тело, «еще не разложившееся», сожгли, а пепел бросили в море, прекратилась эта трагедия. В той же саге рассказывается об одном человеке, которого утопили, но он «потом часто являлся», наводил на людей порчу и однажды даже вступил в драку с живым человеком. Упоминание о том, что покойника похоронили в стоячем положении, встречается в сагах несколько раз.

«Сага о людях с Песчаного Берега», которая в целом считается весьма достоверной, хотя и содержит ряд легенд («чудес»), повествует о посмертных кознях очень дурного, склочного человека Торольва Скрюченная Нога. Он умер сидя за столом и с открытыми глазами, т. е. хотел «влиять на живущих». Ему закрыли глаза, обмотали голову покрывалом, чтобы он наверняка никого из живых не мог видеть. Тело вытащили через пролом в стене, который затем заделали. Повезли хоронить после заката солнца на санях, в которые были впряжены два вола. Сначала в этих волов вселилась нечистая сила, а вскоре и вся скотина, которая паслась неподалеку от могилы Торольва, «бесилась и выла до самой [своей] смерти». Стало ясно, что покойный Торольв превратился в злобного тролля. Он гонялся за пастухом, и однажды несчастного нашли подле его могилы «обугленным и с переломанными костями», а скот пропал. Погибали птицы, случайно севшие на эту могилу. Корова, которая лизала камни на ней, отощала и пала, но перед этим родила бычка, который на самом деле был троллем. Слепая старуха, в прошлом кормилица молодого хозяина, по реву бычка разгадала его сущность, но воспитанник ей не поверил и погиб от рогов выросшего чудовища. Спаслись от него, только когда загнали в болото. Тело погибшего хозяина «отнесли в церковь», наличие которой, очевидно, не отвращало людей от суеверий: они видели, как Торольв ездил на коньке крыши своего бывшего дома, а зимой стал появляться и внутри дома, так что его «вдова тронулась умом и умерла, и многие люди пострадали». Жители этого хутора бежали, «опустела вся округа»: кого-то покойник свел в могилу, кто-то переехал. Стало ясно, что Торольва требовалось перезахоронить. «Тогда если людей вызывали сопровождать покойного до могилы, не было принято отказываться». Сопровождавшие пережили массу страшных приключений, пока не замуровали опасного покойника в скале.

Наконец, в этой же саге повествуется о похоронах гостившей на одном из хуторов богатой кельтки Торгунны, прибывшей из Ирландии; приезжая оказалась колдуньей. Когда она заболела и умерла, для нее подготовили «похоронные дроги», тело обернули в полотняные пелены. По дороге, когда сопровождающие остановились на отдых, покойница встала, сбросила покровы и, обнаженная, приготовила им еду, затем ушла, а люди еду съели. Однако вскоре обитатели хутора стали вымирать. Тогда по совету мудрого местного годи наследник хутора Кьяртан сжег постель Торгунны и устроил над ней и являвшимися вместе с ней мертвецами суд, на который созвал соседей, как на тинг. Одновременно местный священник (!) помолился на хуторе, освятил там воду и исповедал насельников. «После этого все наладилось».

О таком же покойнике, изводившем живущих, рассказывается и в «Саге о Битве на Пустоши».

Еще один рассказ: на некоего Хальвдана ночью напали разбойники, но были им все перебиты. Однако и мертвые они продолжали ему досаждать, пока «собачка-ведунья» не помогла их убить окончательно.

Вера в «живых покойников» и роль покойных предков в жизни живых — общее свойство языческих представлений о неразрывной связи живого и мертвого, о совмещении времен вообще. Так, дохристианское представление древних славян о роли предков-«чуров» сохранилось в заклинании «чур меня», дошедшем до наших дней.

Иногда с покойниками происходили чудеса иного рода. Об одном из утонувших людей, например, говорили, что он не утонул, а вошел в гору и «был там хорошо принят». Подчас использовался ритуал намеренного вызова мертвых, чтобы выведать у них тайны того, что происходит среди живых.

Эти легенды очень действовали на воображение скандинавов. Из саг известно, что «опасного» покойника потому и выносили не через дверь, а через пролом в стене (скорее всего, земляной), чтобы он не вернулся, не нашел вход в дом. Так, например, поступили с телом Торольва Скрюченная Нога.

Но в подавляющем большинстве случаев люди уходили из жизни навсегда, и, судя по сагам, в связи с их уходом живым полагалось соблюсти традиционные правила и ритуалы. Немалую роль в посмертной судьбе покойного и в жизни его родичей, друзей и соседей играли похороны.

138