Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 188

188

Ярлы, как и другие знатные люди, особенно находящиеся близко к правителю или, тем более, правящие сами, редко слезали с коня. Чаще всего они были во главе войска, выступая против соседних ярлов, а то и конунгов. Нередко и бонды помогали тому или иному «своему» ярлу против конунга. Свой титул ярл зачастую наследовал, а после утверждения монархии формально получал его от местного или высшего конунга, но, как видно из истории с хладирскими ярлами, они и позднее могли передавать свою власть по наследству.

Ярлы были очень богатыми людьми, имели многочисленную дворню, массу домочадцев — от дружинников до лично зависимой и наемной прислуги; как правило, держали наложниц. Они распоряжались местными бондами, порой весьма своевольно. Некоторые из этих правителей позволяли себе безобразные выходки даже по отношению к знатным людям, допускали дикие нарушения обычаев.

Здесь стоит напомнить уже вкратце упоминавшуюся историю противостояния ярла Хакона и могущественного хёвдинга Орма, у которого ярл вознамерился отнять жену, прославленную красавицу. «Сага об Олаве сыне Трюггви» (гл. XLIV) об этом рассказывает следующее. Когда ярл Хакон «правил Норвегией», сначала все шло хорошо, так что «большую часть жизни бонды любили его». Но затем «ярл стал распутничать… доходило до того, что по его велению хватали дочерей почтенных людей и приводили к нему домой, он делил с ними ложе неделю или две, а затем отсылал домой». «Бонды стали сильно роптать, как жители Трёндалега имеют обыкновение роптать, если им что-либо не по нраву». И после истории с женой хёвдинга Орма возглавляемые хёвдингом «бонды создали рать», свергли правителя Хакона и сделали своим конунгом Олава сына Трюггви (995–1000).

Другая причина недовольства ярлами со стороны бондов заключалась в том, что некоторые ярлы буквально душили бондов поборами. И хотя протесты народа на тингах вызывали обещания снизить подати, эти обещания редко сдерживали. Кроме того, ярлы охотно скупали земли, что ставило в сложное положение местное население.

Местные власти: хёвдинги, годи

По неписаной табели о рангах хёвдинги занимали третье место во власти после конунга и ярлов. Это люди, имеющие знатных предков или, как мы увидим ниже, добившиеся высокого статуса в силу личных заслуг, а также обладающие определенной властью на местах. Видимо, именно о таком человеке, т. е. хёвдинге, выбившемся из незнатных людей, особо говорится в «Саге об Ингваре Путешественнике». Хёвдингом в сагах часто называют могущественного человека, происходившего из известной семьи, авторитетного среди местного населения, обычно местного управителя, предводителя — вождя, главаря, военачальника в морском или пешем походе (если при этом не было конунга). Если хёвдинг управлял херадом (сотней), то он назывался «херадсхёвдингом». Когда саги хотят подчеркнуть особую власть и влияние какого-либо местного владыки, его называют «большой», «могучий» хёвдинг. Особенно могущественным считался «окружной хёвдинг». Часто в сагах такой хозяин округи упоминается именно как военачальник (hofdingi mirill). И именно хёвдинги в сагах обычно противопоставляются «простым людям» (almugi) и, соответственно, «простым воинам».

Авторитет хёвдингов стоял высоко, без них решение дела на тинге не считалось законным. Но их власть была сильна и в повседневной жизни. Случилось, например, однажды так, что жене авторитетного хёвдинга (и дочери Олава Павлина), умной, властной Торбьёрг Толстой, в отсутствие мужа пришлось руководить делами в округе, и все бонды посчитали это нормальным.

Жители округи постепенно становились как бы зависимыми людьми хёвдинга, наподобие римских «клиентов», во всяком случае, весьма считались с ним. Когда молодежь в одном из округов Исландии стала «шалить», обижая обывателей, они пожаловались хёвдингу Вермунди. Тот поговорил с отцами безобразников, всех усмирил, а одного озорника вынудил отселиться подальше. В сагах провожатые хёвдинги либо живут в его доме, либо это соседи-бонды, которые имеют свои дворы; но впоследствии таких бондов начали принуждать к исполнению этой обязанности, грозя штрафом. Со временем хёвдинги стали использовать и ополчение бондов в своих целях во время междоусобиц, платя за их содержание и участие в схватках, а также переманивая бойцов у других хёвдингов.

Хёвдинги были богатыми людьми. Один из них, «большой хёвдинг» Гудмунд, имел сотню домочадцев. Судя по «Саге о Курином Торире», местный хёвдинг первым всходил на прибывший торговый корабль и назначал цену за товары. Тем, кто не подчинялся его приказам, он не разрешал торговать, а то и присваивал их корабль. Многие хёвдинги смолоду были викингами, один из них, швед Олав, около 900 г. ограбил большой торговый город Хедебю. Богатый Торкель сын Эйольва из Лососьей Долины, «именитый муж», стал «могучим хёвдингом» и славился своей независимостью. Немало знатных людей искали удачи на военной службе за морем, в частности на Руси. В «Саге о Битве на Пустоши» (гл. XLIII) рассказывается о судьбе знатного Барди. После развода с «гордой Ауд», дочерью известного Снорри Годи, он уплыл на Русь, вступил там в княжескую дружину и воевал с находниками — норманнами. Все тамошние скандинавы его уважали и любили. Был он храбр и предприимчив, собрал собственную дружину, хорошо охранял «державу конунга [Руси]» и пал в битве, сражаясь до последнего вздоха.

В доме хёвдинга на Овечьей Горе было «отличное убранство, вся горница была завешана тканями, а поверх ткани висели щиты. Доспехи не висели [только] перед кроватями женщин. Сольвейг, хозяйка дома, незадолго перед этим родила дитя. Она только что поднялась с [родильного] ложа, а теперь лежала в горнице» вместе со своей дочерью Турид, [окруженная вниманием] «своей матери Вальгард и многих других людей».

188