Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 206

206

Освобождение рабов по тем или иным причинам, обычно за особые заслуги перед хозяином, происходило всегда. В «Саге о людях из Лососьей Долины» раб в награду за некие услуги получает и свободу, и деньги (гл. XV, XVI). Другой раб, получивший свободу за свои заслуги, сам стал викингом и не давал спуску никому. Еще в одном случае у рабыни-служанки был роман с разбойником; она выдала его, за что получила свободу, и т. д.

Известно, что рабство в Исландии было отменено на ландстинге еще в 1000 г., но в какой-то форме оно все равно сохранялось, во всяком случае до 30-х гг. XII в. В основных странах региона рабство, особенно долговое, фактически, а в некоторых частях Швеции и формально существовало еще в первой четверти XIV в. Однако уже по сагам видно, что рабов часто отпускают на волю, что хозяева охотно селят отпущенников на своей земле, что отпущенники и сами покупают землю.

Отпущенник бонда занимал особое место в системе его личных и хозяйственных связей. Получив свободу из рук хозяина, вольноотпущенник сплошь и рядом остается в его доме в качестве работника. Эрлингу, как мы помним, отпущенники регулярно поставляли промысловую добычу, которая использовалась не только для домашних нужд, но имела и значительный рыночный спрос. Работник-чужеземец известного Торстейна, его отпущенник, пас овец хозяина, отгоняя их по веснам в горы и пригоняя домой осенью, а также выполнял другие работы. Всех сыновей Ньяля воспитал сын отпущенника его матери, большой и сильный Торд, его-то и звали Вольноотпущенников сын. Он помогал родственнице Ньяля, которая вела хозяйство в доме; она ждала от Торда ребенка, и они получили разрешение хозяина на брак. Женитьба на свободной, да еще родственнице состоятельного хозяина, сразу возвысила Торда.

Живущие при хозяине вольноотпущенники, подобно домашним рабам и слугам, рассматривались как члены домовой общины, поэтому оскорбление или ущерб, нанесенный им, воспринимался как оскорбление всей семьи. В «Саге о людях из Лососьей Долины» Хрут отпустил на волю одного раба, который со временем обзавелся и неким имуществом. Уже упоминавшийся Торстейн сын Хаскульда захватил это имущество, что Хрут и его взрослые сыновья, естественно, восприняли как личную обиду, за которую следовало мстить.

Вообще относительно прав вольноотпущенника на имущество и его личной свободы возникает определенная неясность. Создается впечатление, что отпущенник в известной мере продолжал оставаться под мундиумом бывшего хозяина и, таким образом, был не вполне свободным человеком, а как бы вассалом хозяина, сохраняющим с ним личные связи и обязательства перед ним. Также не вполне ясно, когда это обстоятельство переставали лёскеру припоминать.

Такое впечатление подтверждает интересная история с отпущенником семьи Торбранда — Эрлюгом (из «Саги о людях с Песчаного Берега»). Он имел хутор, называвшийся «Двор Эрлюга». И когда Эрлюг умер, сыновья Торбранда потребовали этот хутор себе на основании того, что Эрлюг был их вольноотпущенником, хотя у него остался наследник. «Двор Эрлюга» они так и не получили, но их претензии возбуждают некоторые вопросы. Следует ли понимать это дело так, что двор принадлежал Торбранду и был дан Эрлюгу при освобождении от рабства на известных условиях, в качестве, например, держания на срок? Или пожизненно? Или это была собственность отпущенника, которая, однако, не могла быть вполне свободной, как и он сам?

То, что рабовладельцы селили рабов и отпущенников, оделяя их участками земли, уже известно из предыдущего материала. Во всяком случае, Эрлинг, отпуская раба на волю, давал ему кое-какое имущество и «место». Землю хозяева предоставляли чаще всего на дальних, необжитых территориях. Это были так называемые нуодлинги (новина, непаханые земли), которые еще надо было расчистить от леса, осушить от болота, короче — окультурить. Очевидно, что с таких земель было невозможно получить барщину, да и за оброком надо было ездить специально. Поэтому люди, получившие нуодлинг, редко или недолго оставались рабами: этот статус при таких условиях не имел смысла. Зато отпущенники платили за землю и входили в круг клиентов бывшего хозяина, что было вдвойне выгодно и удобно. Предоставление нуодлингов отпущенникам, как и раздача новины королями, играло большую роль во внутренней колонизации и демографическом подъеме, как известно, развернувшихся в Скандинавии в XI–XIII вв. и оборванных аграрным кризисом середины XIV в.

То, что отпущенники, перестав быть рабами, нередко оставались в доме хозяина как работники, возможно, и объясняет тот несомненный факт, что люди саги как бы ставили знак равенства между рабом и работником, рабыней и служанкой.

Наемные работники

Наемного работника, обычно безземельного или бедного человека, как и домашнего слугу или подмастерье, называли дренгом.

Во всех областных законах, начиная с самых ранних их списков, положение как бездомных людей-лёскеров, так и имеющих какое-то пристанище бедняков регулируют особые статьи. Эти люди обычно работают в чужих усадьбах в качестве поденщиков (legodreng, букв. «наемный помощник»). Законы Готланда, а также более поздние законы основных Скандинавских стран принуждают их к труду по найму. Однако они являются лично свободными, а потому имеют известные права свободных. Так, некий бродяга, а с ним еще 10–12 человек, «ходил с места на место», но на тинге устроил свою землянку («Сага о Гисли», гл. XXVIII), т. е. имел на нем право голоса. Однако бедняка можно было ударить палкой по голове просто потому, что ударившему не нравилось, «когда рядом бродят всякие рабы и нищие».

206