Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 230

230

Уже в конце XI в. Кнут II Свейнссон попытался ввести в среде знати вассальную систему, упорядочить поборы с бондов и освободить трэлей от личной зависимости. Судя по «Саге о Кнютлингах», крестьяне, которых, видимо, подстрекала знать, убили его в соборе. Позднее Кнут II стал первым датским святым, для бондов — «Божьим королем».

Еще раньше король-викинг Свейн Эстридсен (1047–1074), внучатый племянник Кнута Великого, вошел в историю, помимо всего прочего, благодаря тому, что при содействии Адама Бременского разделил страну на 7 епископств, а последние на приходы, наделил епископов земельной собственностью; в 60-х гг. XI в. он пожаловал земли августинскому монастырю. Интересные отклики в «Роскилльской хронике» получили четыре (из пяти по очереди правивших в стране) его (незаконных — при наличии законных!) сына, которые возглавляли Данию в общем в течение 60 лет (1074–1134). О Харальде Точило сага говорит, что он был «муж замечательный, правитель справедливейший. Он приказал передать в общее пользование леса, которые присвоили себе только знатные люди» (!). Его брат Олав Голод получил такое прозвище потому, что в течение всего девятилетнего правления этого короля страна страдала от голода. Бедствие закончилось при его брате Эрике Добром (1095–1103), который «напридумал много жестоких и несправедливых законов», содержание которых не излагается. Последний сын Свейна Нильс был «муж смирный и бесхитростный, совсем не правитель»; но при нем светская знать вступила в очень серьезные противоречия с клириками, в которые оказались втянутыми и многие бонды (см. выше).

Полномочия и права монарха

Сколько-нибудь связные, последовательные сведения о правах королей в сагах найти трудно, тем более что от страны к стране, от правления к правлению полномочия правителей менялись. Возникает впечатление, что каждый правитель имел столько прав, сколько смог получить.

В Норвегии права короля в какой-то мере прописаны в Законах Гулатинга. Но только при Магнусе Эрлингссоне (1161–1184) были приняты законодательные установления относительно престолонаследия и состава выборщиков короля. То, что во времена восстания биркебейнеров во главе со Сверриром, а позднее в битве конунга Магнуса с повстанцами-«посошниками» погибла значительная часть норвежской родовой знати, способствовало укреплению позиций короля, хотя упорядочение королевской власти растянулось на ряд столетий. Мотивация законодательной деятельности в XIII в. оставалась прежней: исправление, а не введение новых законов. Не случайно Магнус сын Хакона (1263–1280), введший очень важные новые законы, прозывался Исправитель Законов. Но по-прежнему законы должны были одобряться тингом.

Касающихся Швеции материалов такого рода почти нет. Но из car, например, следует, что судебные решения, связанные с собственной персоной, король принимал единолично, хотя и прислушивался к советам своего окружения. О некоторых законах известно из других, обычно более поздних источников, особенно из разделов «О правах короля» областных законов, начиная с первой трети XIII в., на которые оказало влияние (впрочем, незначительное) римское право, в частности на отношение к особе государя. Затем из «Хроники Эрика» узнаем о реформах ярла Биргера, правившего при Эрике («Шепелявом и Хромом», середина XIII в.). Наряду с законами об участии женщин (уже после выделения приданого?) в наследовании имущества после отца, в том числе недвижимости, о неприкосновенности («мире») двора бонда и другими был введен закон о королевской клятве. Ярл Биргер также «построил Стокгольм», точнее, построил крепость при поселении (скорее всего, рыбацком), вокруг которой выросла столица страны; наличие столицы очень важно для централизации каждого государства. В ряде областных законов Швеции последней четверти XIII в. (в Младшем изводе Вестгёталага, а также Упландслаге, Хельсингелаге) мятеж против короля, независимо от побудительных мотивов, карается лишением виновных жизни и конфискацией всего их имущества в пользу короны. Только в конце 70-х гг. XIII в. в шведском латиноязычном дипломе впервые упоминается «королевское величество» (regia majestas), за оскорбление которого и мятеж через несколько лет была казнена группа знатных уппландцев (Фолькунгов), а их значительная собственность конфискована.

Но в какой мере эти установления, как и более поздние законы Норвегии, включают в себя или отражают обычаи двухсотлетней давности? Одно ясно: власть монарха в Скандинавских странах еще долго была, пусть и в убывающей степени, ограничена знатью и идущими за ней бондами, особенно в ландах.

Воплощением этого ограничения был институт тинга. Об этом уже говорилось в связи с выборами и смещением королей, теперь пора сказать об этом органе в контексте полномочий избранного государя.

Монах Римберт рассказывает о том, как епископ-миссионер Ансгарий и сопровождавшие его лица прибыли около 850 г. в главный торговый центр свеев Бирку с тем, чтобы добиться разрешения построить там церковь и проповедовать христианство. Ансгарий обратился к местному королю Олаву, чья резиденция была по соседству, на островке Альснё, за разрешением. Король был согласен, но сказал, что он не может решить этот вопрос самостоятельно и должен созвать народное собрание (placitum) свеев в Бирке и «в другой части государства». Подобным же образом позднее, как повествует «Сага о Хаконе Добром» (гл. XV), норвежский король уговаривал бондов принять христианство на областном народном собрании — Фростатинге.

230