Викинги – люди саги. Жизнь и нравы - Страница 236

236

Безусловная верность вождю, беззаветная отвага, высокое воинское искусство, стремление отличиться и получить благодарность вождя, а также весьма значительные материальные награды, в том числе «наделы наследные», за которые опять же следует отплатить безупречной воинской службой, — такими выглядят этические установки дружинников и их отношений с конунгом или другим вождем, например ярлом. При этом дружинники — это, согласно «Беовульфу», «герои-сородичи» (ст. 720–730), поскольку они входят в дружинное братство по оружию, а также в круг тех, кто носит высокий статус людей, близких к «телу короля». Нет сомнений, что среди них были и кровные родичи.

Король практически не расстается со своей ближней дружиной-тегнами. Верные воины всегда при короле и в сражении, и в мирные дни, и на охоте, и на пире. Дружинники — это не просто сподвижники короля, ведь в конечном счете сама его жизнь у них руках. Естественно, что он подбирает ближних воинов, внимательно приглядываясь к кандидатам, тщательно оценивая их личные качества, а затем выстраивает отношения со «своими верными», исходя из их служебного рвения и своих симпатий.

Несомненно, что король строит отношения с дружиной не только в меру своего такта, знания людей и понимания их настроений. Во многом эти отношения зависели от его щедрости, способности хорошо награждать за службу и проводить с дружиной много времени, не отдаляясь от нее, дабы воины чувствовали себя соратниками вождя. Эти отношения старались укрепить еще до вступления на престол, например в положении наследника. В поэме «Беовульф» этот мотив отражен следующим образом (ст. 19–23):

…с детства наследник
добром и дарами дружбу дружины
должен стяжать, дабы, когда возмужает,
соратники стали с ним о бок,
верные долгу, если случится война,
ибо мужу должно достойным
делом в народе славу сыскать.

Все эти приемы, так ярко отраженные в поэзии начала и середины эпохи викингов, находят полное подтверждение в сагах — вплоть до конца эпохи, перерастая уже в этос рыцарский.

По сагам легко проследить, что король любил собирать в своей дружине отличных молодых воинов, которые происходили из знатных и состоятельных семей, а за службу получали и «наследные» (!) владения. Многие из них «вошли в сагу». Герой пряди «Сон Торстейна сына Халля», чье действие относится к 30-м гг. XI в., является дружинником короля Магнуса Доброго. Знатный дружинник фигурирует в пряди «О Халльдоре сыне Снорри». Ее главный персонаж Халльдор в 1034–1042 гг. служил в наемной варяжской дружине при византийском императоре. Как известно, у императора были две такие дружины: одну называли викингами, другую, которую император нанимал у русского великого князя, называли верингами, т. е. варягами. Точнее следует сказать, что первая дружина — это викинги, которые были дворцовыми дружинниками, т. е. императорской гвардией, телохранителями; вторая — это «полевые варяги», т. е. части действующей армии. Скандинавы, более всего шведы, служили в обеих частях. Халльдор служил среди полевых верингов, предводителем которых был Харальд сын Сигурда Свиньи, будущий норвежский король Харальд Суровый (1015–1066, король с 1045 г.) — тот, который позднее добился руки Елизаветы (Эллисив), дочери Ярослава Мудрого, а по матери внучки шведского короля Олава. Так вот, этот дружинник Халльдор был из богатой и знатной семьи, его отцом был известный Снорри Годи. Он ходил во многие походы по Средиземному морю, а также к «сарацинам» и собрал много сокровищ. В «Саге о Харальде Суровом» сказано также, что Ярослав Мудрый «хорошо принимал всех знатных скандинавов»; на службу к себе, в том числе дружинную, он охотно брал людей именитых.

Правда, в «Саге о сыновьях Харальда Гилли» говорится об одном очень смелом и достойном дружиннике — «сыне бонда», что, видимо, в данном случае означает его простонародное происхождение. Тот факт, что это особо подчеркивается в саге, возможно, свидетельствует о его нетипичности. Несомненно, что в дружинах знати были незнатные воины, но, заслужив известность как викинги или своей службой в ином качестве, эти люди переходили в более высокую и почетную категорию. А принадлежность к королевскому хирду уже сама по себе делала воинов влиятельными людьми.

«Сага о Названых Братьях» и «Прядь о Тормоде» позволяют проследить один из вариантов карьеры воина при королевском дворе. Согласно «Пряди о Тормоде» (см. выше), король, познакомившись с Тормодом, сказал, что «такой человек, как ты, подходит для того, чтобы ездить по моим поручениям». Это положение дренга. Между тем в «Саге о Названых Братьях» Тормод фигурирует уже в качестве хирдмана, но у другого короля — Олава Харальдссона. И сага говорит о Тормоде как о дружиннике знатного рода, преданном своему патрону. Так, когда король Олав сын Харальда был в изгнании, Тормод сопровождал его, а впоследствии участвовал вместе с ним в битве при Стикластадире, где они оба погибли.

Король был патроном своих воинов и болезненно воспринимал оскорбления, наносимые его дружинникам. Когда одного из хирдманов норвежского короля избили приехавшие исландцы, король распорядился им отмстить так, чтобы тем «было неповадно бить моих людей».

В «Саге об Олаве Святом» есть еще одно подтверждение того, что хирдманы и дренги получали регулярную и нормированную плату. Дружиннику могли платить до марки золота, что было большой суммой; неясно только, по какому принципу — за определенный срок службы, за место в дружине или за некое деяние. Хотя дренги получали вдвое меньше хирдманов, однако в большинстве случаев, как можно понять из некоторых эпизодов, они также получали подарки, т. е., говоря современным языком, жили не на одну зарплату. Кроме того, король за хорошую службу или особую услугу щедро награждал дружинников, обычно после успешной битвы или при их отъезде, например, дарил золотые кольца и запястья, дорогую одежду, даже корабль.

236